молча кивнул на вешалку в прихожей, где висел подаренный мне пуховик с лого команды на всю спину. Кажется, Холмов не собирался ничего предпринимать, надеясь, что все образуется.
Надо было срочно найти деньги! Или чтобы вернуть аванс Аристократам, или на аренду новой квартиры. Если бы не состояние крайней растерянности и беспомощности, я никогда не поступил так, как поступил — позвонил ребятам на прошлую работу. Я звонил и понимал, что совершаю ошибку. Каждый брал трубку, говорил, что готов живот свой положить за други своя, что готов за 5 минут, нет за секунду примчаться по первому зову, но денег нет. Сказав подобное, человек передал телефонную трубку следующему и ржал во весь голос.
Через день я поперся в Ледовый Дворец. Сегодня там игра, а значит надо проводить тренировку с Никитой. На улице потеплело, но я напялил даренные пуховик и шапку, мечтая лишь об одном: чтобы на улице оказались соседки, которым я скорчу демоническую и злодейскую рожу.
Кажется, я гримасничал всю дорогу до Дворца и внутри него. В Ледовом Дворце было светло и многолюдно, но каждый, кто подсказывал дорогу к тренерской, испуганно смотрел на мое лицо и быстро отходил.
Европеец и Атташе стояли у окна, но смотрели не на лед, а противоположную трибуну. И черт меня дернул заговорить с Европейцем о работе для меня. Я предложил ему проводить тренировки по боксу для всей команды. Говорил сбивчиво, блеял про настрой, безопасность и уже не помню что. Это была самая неприятная, самая неудобная, самая беспомощная и самая стыдная речь в моей жизни. С другой стороны, может быть, это самый простой путь, чтобы нам выполнить контракт — стать частью команды, понять, кто принимает решение, может быть самому поучаствовать в принятии решений. И помочь Никите.
— Добро пожаловат в нашем тим, — просто сказал Европеец и протянул руку.
Я почувствовал широкую теплую ладонь человека, работающего со штангой и на турнике… Действительно, каким видом спорта он занимался?
Европеец назвал сумму, которую он будет платить за тренировки, и, надеюсь, мне удалось сохранить каменной лицо. Он сходил в соседнюю комнату, которая оказалась его кабинетом, и вынес два бланка договора и ручку.
— Когда выполните, сложите мне на стол, постараемся заплатить в наиближайши дни, — сказал Европеец. — Только едина условие. У нас смена симболе, наскоро должна прийти спортска униформа с нова. Ребрендинг. Как приде, треба то носить ее.
Европеец с Атташе вышли из тренерской, помахав рыбке, чей аквариум упорно продолжал стоять на краю тренерского стола..
Текст договора был без подвоха. Я медленно и тщательно заполнил два экземпляра и положил на его стол. Не похоже, что этим столом сидели. Компьютера в кабинете не было. Владелец кабинета, судя по всему, облюбовал угловой диван.
Я шел по Ледовому Дворцу и подумал, что Европеец — нормальный мужик. Если чему эта история меня и научила, так тому, что не надо возгонки. Не надо подозрений и шептаний по углам. Надо просто и открыто поговорить. Еще я думал, что открыл золотую жилу. Когда столько готовы платить за тренировки молодежной команды, то сколько платят за работу с основной командой? Если от меня не потребуют ездить вместе с командой, то я смогу тренировать команды по другим видам спорта. Неприятно смотреть, как дерутся баскетболисты и футболисты — какие-то прыжки, руки колесом. А волейболисты? Они вообще не дерутся! "Школа бокса игровых видов спорта". Не буду успевать — привлеку хохотунов с прежней работы. Платить столько им не буду, но это будет достойная, достойная оплата.
За этими размышлениями, я шел на шум трибун и крики и вышел на второй ярус арены, прямо за гостевыми воротами. Шел последний период. Наша команда безнадежно проигрывала. Я не сразу заметил Тренера. Вместо того, чтобы метаться позади скамейки с игроками, он неподвижно стоял в углу… как называется то место, где сидят игроки? И глядел он не на площадку, а на противоположную трибуну. Я посмотрел в направлении его взгляда и сразу заметил их. Не заметить их было невозможно. Народу было мало — родители, друзья, ультрафанаты и неизменные девчонки. Эти двое сидели на удалении от всех. Я покрылся мурашками. У них были резкие восточные черты лиц и смуглый цвет лиц, словно закопченный дымом ритуальных костров. Они сидели полностью одевшись, и даже с накинутыми на голову капюшонами. Сидели очень неподвижно, словно каменные статуэтки. Одного, что поменьше, я сразу обозвал "Шаман", второго — "Монах". Я сделал несколько шагов назад, чтобы, когда матч закончится и включат полный свет, меня не заметили ни они, ни Тренер. "…Так они тут как тут". Да, тут как тут.
После окончания игры Шаман и Монах остались на месте, то ли отправляя сообщения, то ли молясь. Потом также неспеша они обошли Ледовый Дворец и проскользнули в дверь, ведущую в служебные помещения. Идти следом за ними в эту дверь было бы глупо. Я прикинул, где могу их перехватить, и заскочил в другую.
То ли я в очередной раз запутался в помещениях, то ли Монах и Шаман резко изменили направление движения, но найти их я смог не сразу. Уже был выключен основной свет, горели только лампочки дежурного освещения, и меня обступил затхлый воздух. Стало очень тихо. Заметив в конце длинного коридора вспышки, я осторожно и бесшумно двинулся на них. Источник вспышек был где-то за углом. Шаман и Монах фотографировали на смартфоны стену с портретами игроков молодежки. Кажется, я у меня очень гулко стучало сердце — Шаман и Монах обернулись и посмотрели на меня. Я замер, понимая, что в темноте они не заметят один мой вытаращенный глаз. Когда кто-то из них направил на угол свет от фонарика на телефоне, я уже отошел от угла и тихо открывал ближайшую дверь.
Кажется, я снова заблудился. Сколько я блуждал? Час? День? Месяц? Вначале я не решался подсвечивать себе телефоном, потом подсвечивать было нечего. Какие-то помещения и коридоры с низким потолком, маленькие трубы, большие трубы, короба воздуховодов, эстакада с проводами, редкие лампочки. И не одной двери. На странные звуки, шорохи, внезапные дуновения ледяного воздуха и призрачные силуэты по периферии взгляда я старался внимания не обращать.
Наконец меня снова вынесло к фотографиям. Эти места я уже знал. Вон там должен стоять мусорный бак на колесиках, а дальше налево — полог, прикрывающий ворота. Я опять вгляделся в фотографии, группу слева, и холодный пот пробежал по спине. Лица парней на этих фотографиях были — может быть,
